Обучение через запоминание и обучение через мышление

Запись из курcа "Триединство", тема "Разум"

Что главное — запоминать или мыслить?

Сегодня то, что принято именовать образованием, — не более чем накапливание информации и тренировка памяти. Развитию мышления, которому всегда отводилась второстепенная роль в нашей системе образования, по существу, не придается никакого значения. Исключение составляют разве что некоторые естественнонаучные дисциплины. Причем во многих средних школах они считаются настолько трудными, что учащиеся, которые собираются поступать в колледж, избегают их изучения, опасаясь плохих оценок. На всех ступенях образования предпринимаются активные усилия, достигающие кульминации в выпускных классах и колледжах, по программированию банка знаний в умах молодежи по аналогии с составлением программ для компьютеров.

Система образования делает упор на вторичную функцию человеческого мозга — память» в то время как его основной функции — мышлению — уделяется сравнительно мало внимания. В процессе обучения мы чаще всего связываем мышление с решением задач, которые предполагают точный ответ. Этот вид умственной деятельности активно используется на уроках математики или физики, однако сам ответ и его форма нередко значат больше, чем логические рассуждения на пути к нему, что обесценивает мыслительный процесс. Гораздо реже детям представляется возможность задумываться над проблемами, не имеющими однозначного или верного ответа. Но в наше время необходимо, чтобы дети размышляли над политическими, социальными, экономическими и даже академическими вопросами, которые предполагают ряд альтернативных ответов; и пусть ни один из них не безупречен, однако мы все же надеемся, что среди них есть и вполне приемлемые.

Время от времени в обучении используется художественная критика, то есть оценка произведений литературы, искусства, музыки, кино, телевизионных программ. Критическое мышление необходимо формировать в процессе дискуссий с первых шагов обучения и до окончания школы. Сегодня, когда у людей стало больше свободного времени, а искусство стало общедоступным, те, кого научили в нем разбираться, могут полнее насладиться нашим культурным богатством. Истинное же понимание искусства не достигается запоминанием данных о том, кто, что и когда создал. Однако именно такой подход типичен для школьной практики.

С художественной критикой тесно связан следующий вид мыслительной деятельности, который называется творческим мышлением. Учащимся следует предоставлять более широкие возможности для творчества в области живописи, музыки, театра, литературы, а также кино и телевидения. Но лишь некоторые школы уделяют должное внимание перечисленным видам занятий, в то время как сложилась настоятельная необходимость сделать их неотъемлемой частью школьных программ в течение всего периода формального обучения. Предметы, акцентирующие развитие творческих способностей, обычно недооцениваются и считаются непрактичными. Однако они-то чаще всего и влияют на мотивацию, побуждая ребенка к творческой отдаче, что имеет огромное значение для успешного достижения человеком жизненно важных целей.

Развитая память — еще не есть образование

То, что в основе обучения лежит запоминание, а не мышление, обусловлено принципом определенности, которым руководствуются почти все школы и колледжи. В соответствии с этим принципом на каждый вопрос существуют либо верный, либо неверный ответ. Следовательно, задача образования состоит в том, чтобы добиться от учеников знания правильных ответов на совокупность вопросов, которые учителя считают важными. Беседуя с учителями начальных школ, я интерсовался их отношением к свободной дискуссии на уроках. Некоторые уверяли меня, что они создают для этого все необходимые условия. Они говорили: «Мы обсуждаем все, пока не приходим к правильному ответу». И хотя такое отношение к дискуссии, может быть, и нетипично, оно, безусловно, отражает проблему.

Дети, которые приходят в школу с представлением о том, что на многие вопросы можно ответить по-разному, вскоре эту уверенность теряют. В начальной школе детей подводят к мысли, что на уроке главное — правильные ответы, а основной их источник — учителя и учебники. Если незаурядный ученик подвергает сомнению принцип определенности, утверждая, что на заданный вопрос правильных ответов может быть несколько или не быть вообще, его вразумляют достаточно быстро, тем более что таких детей единицы. Если незаурядный ребенок попадает в руки к заурядному учителю, он быстро понимает, что даже самые веские доводы, к которым вынужден прислушиваться учитель, ничего не стоят по сравнению с правильным ответом.

Принцип определенности не только доминирует в программах обучения, он еще и диктует правила поведения детей в школе. Дети осознают, что принятие решений, касающихся жизни школы, — не их дело. Начиная с детского сада или с подготовительного класса, детям формально внушают преимущества демократического образа жизни, однако основная черта демократии состоит в том, что люди, участвующие в общем начинании, совместно разрабатывают его законы. Мы удивляемся тому, что многие члены общества имеют довольно смутные представления о демократии. А может быть, корни этого непонимания надо искать в школе, в недостатке демократического опыта именно там?

Детям должно предоставляться право голоса в определении как программы, так и устава школы. Научиться демократии можно только на практике! В тех школах, где ответственность за составление учебной программы и правил поведения лежит не только на учителях, но и на детях, молодежь на деле учится демократии. Они приходят к пониманию того, что в демократической школе, как и в демократической стране, многие проблемы не имеют однозначных решений, что и на них лежит ответственность за оптимальные альтернативные решения трудных проблем, которые они сами помогают формулировать.

Процесс постановки проблем, поиска разумных альтернатив и реализации наилучших решений и есть подлинный процесс образования в противоположность нынешнему слепому повиновению правилам, как и нарушению их, и бездумному повторению верных или ошибочных ответов на вопросы, которые задают другие. До тех пор, пока принцип определенности будет доминировать в системе образования, мы не научим детей мыслить. Развитая память еще не есть образованность, точная информация не есть знания. Определенность и механическое запоминание — враги живой мысли, они убивают творчество и сводят на нет оригинальность мышления.

Кто убивает у детей радость познания?

Наряду с принципом определенности, на образование, как, впрочем, и на многие другие явления в нашем обществе, оказывает давление принцип измеряемое™, который можно определить следующим образом: ничто не имеет настоящей ценности, если не поддается измерению и не может подсчитываться по определенной шкале. Количественные величины необходимы для сравнения с иными ценностями и стандартами. Факты, которые учащемуся надлежит запомнить в сравнении с другими фактами, — в этом и заключается основа оценки знаний.

Во время посещения музея Метрополитен в Нью-Йорке я наблюдал плачевный пример действия принципов определенности и измеряемое. Я бродил по залам и обратил внимание на группу миловидных девушек, которые разглядывали картины, а затем что-то старательно записывали в школьных тетрадках. Меня заинтересовала прилежность, с которой девушки это делали. Мое невежество не позволяло мне понять, что можно так долго и тщательно писать о картине. Любопытство мое росло, и я решил обратиться с вопросом к одной из них. Она ответила, что записывает не только фамилию художника и общие сведения о картине, это было бы понятно, но также подробно описывает раму, отличительные детали картины и перечисляет все соседние полотна. Ее записи помогут ей узнать картину, когда преподаватель истории искусств в колледже покажет на экране соответствующий слайд. Таким образом девушка готовилась к важной контрольной работе по теме «Анализ произведения искусства».

Очевидно, не одно поколение студентов занимается выявлением каких-то деталей в картине, ее раме, расположении по отношению к другим картинам, обнаружив, что это самый верный способ не ошибиться и правильно назвать картину. Преподаватель же выступает в данном случае как последователь принципов определенности и измеряемости. Я смотрел на девушек, которые были поглощены выискиванием отличительных признаков картин, и не мог поверить, что таким образом они приобщаются к искусству, по-настоящему изучают творчество художников, музейное собрание. Несмотря на то, что они добросовестно выполняли задание, оно вовсе не имело отношения к искусству. Следуя принципам определенности и измеряемости, наставник этих студентов убивает в них интерес к искусству. Но если в колледже курс каталогизации произведений искусства может быть факультативным, то в школах большинство предметов обязательно — у учащихся нет выбора.

Какова же эмоциональная реакция учеников на принципы определенности и измеряемости? Получали ли студентки радость от своих занятий в музее? Способна ли подобная деятельность приносить удовлетворение, ощущение значимости сделанного? Создается ли таким образом мотивация, появляется ли стимул для дальнейшего изучения искусства? Или происходит совершено обратное? Да, приятно осознавать, что ты ответил верно, но, если точность ответа основана лишь на механическом запоминании, это не приносит истинной радости познания. Мы лишь тогда испытываем настоящее удовлетворение, когда наша правота является результатом самостоятельных рассуждений, собственного мнения и принятия соответствующего решения. Например, в такую примитивную, не требующую умственных усилий азартную игру, как бинго, давно перестали бы играть, если бы не внешняя мотивация в виде денег. С другой стороны, в шахматы люди играют в самых тяжелых жизненных ситуациях, и эта игра приносит удовлетворение сама по себе, без каких-либо ставок. Любая правота приносит мало радости, если она не основана на размышлении и собственном суждении, разве что их заменит хороший внешний стимул, которым, как правило, служат деньги.

Студентки колледжа в лучшем случае не будут чувствовать себя удрученно, правильно ответив на все вопросы. Однако вряд ли они будут чувствовать внутреннее удовлетворение, заучив сведения о 175 картинах. Максимум того, что дает человеку запоминание, при том что у него хорошая память, — это неплохое самочувствие. Однако, если запоминание дается с трудом, а другие виды умственной деятельности отсутствуют, неизбежным результатом является глубокая неудовлетворенность. Таким образом, большинство тестов на знание фактического материала заводит образование в тупик.

Поэтому неудивительно, что зубрежка, которая все еще остается в числе главных методов современного образования, приводит к потере интереса у тех, кто учится хорошо, и приносит разочарование и чувство подавленности тем, кто учится плохо. Если принцип определенности будет и дальше доминировать в нашей системе образования, ситуация никогда не изменится к лучшему: чем взрослее ученик, тем слабее становится необходимая внутренняя мотивация, поскольку учеба приносит все меньшее удовлетворение. По отношению к детям, которые не в состоянии запомнить сумму сведений, соответствующую требованиям школы, родителей или их собственным, все чаще применяется внешняя мотивация — наставления, оценки, угрозы, наказания, вплоть до временного исключения из школы. Таким образом, одна из основных причин школьных неудач кроется в принципе определенности, который не может обеспечить эмоциональное удовлетворение познавательным процессом в соответствии с затраченными усилиями.

Даже тем детям, которые относятся к школе в целом положительно, она не приносит особой радости. Они рассматривают школу как необходимый подготовительный этап в жизни, который должен завершиться получением аттестата, дающим непосредственные материальные выгоды. Образование же как интеллектуально насыщенный и творческий процесс, способный приносить радость сам по себе, по существу, особого интереса не вызывает вследствие все тех же неумолимых принципов определенности и измеряемости.

Путь к успеху — мысль и труд

Человек не может осознать себя полноценой личностью, если его мозг будет выполнять единственную функцию банка памяти. Одних знаний, далеких от жизни и не имеющих практического применения для решения личных и социальных проблем, еще не достаточно, чтобы человек стал активным членом общества. Принцип определенности развивает в детях скорее тенденцию к самоизоляции, чем стремление к сотрудничеству. У каждого есть в запасе правильный ответ, но он не рассматривается как средство решения собственных или чужих проблем,он ценен только сам по себе. Ребенок видит свою конечную цель в соблюдении этого главного правила, что и помогает ему найти компромисс с системой образования. Это развивает дух острого соперничества, а значит, появляется обособленность, оторванность от других. Таким образом, издержки традиционной школы становятся все более ощутимыми.

Многие дети приходят к осознанию себя полноценными личностями, однако происходит это скорее вопреки, а не благодаря процессу образования. Ставка на память значительно ослабляет потенциал самореализации. Образование, которое должно играть ведущую роль в формировании личности, порой не оказывает существенного влияния на самосознание людей преуспевающих, зато, к сожалению, решающим образом сказывается на психологии неудачников, поскольку ощущение неудачи воспринимается гораздо острее, чем ощущение успеха. Может быть, это зависит от шаткой природы человеческих взаимоотношений, ведь только немногие из нас связаны прочными узами с теми, кто любит и ценит нас по-настоящему. Быть неудачником и страдать от одиночества — здесь не требуется особых усилий, а вот чтобы преуспеть, надо постараться. Человек терпит неудачу и, как правило, смиряется с ней, становясь еще более одиноким и неуверенным в себе. Поэтому неудачнику успех представляется чем-то далеким и недостижимым. Путь к успеху только один — думать, трудиться, любить других; это гораздо труднее, чем жаловаться на судьбу и бездействовать. В стрессовой ситуации человек испытывает сильные отрицательные эмоции и обвиняет всех и вся в своих неудачах вместо того, чтобы попытаться найти эффективные пути решения проблем.

Именно образование должно обеспечить человеку интеллектуальный багаж, который помог бы ему в любой новой ситуации, раздвинул бы рамки ограничений, вызванных страхом перед трудностями, и позволил бы разумно, не поддаваясь эмоциям, справляться с проблемами в трудных ситуациях. Ни одна из этих целей не будет достигнута, пока в сфере развития личности во главу угла ставятся принципы определенности и измеряемости, об ущербности которых мы уже говорили. Следование этим принципам приводит к тому, что одни молодые люди, оказавшись в сложной ситуации и не найдя правильного однозначного ответа, озлобляются, другие ищут утешения в наркотиках и в уходе от действительности вместо того, чтобы учиться разумно решать свои и общественные проблемы. Обе эти группы не в состоянии разумно подходить к окружающему. Конфликт и непонимание между поколениями часто служат причиной жестокого разочарования, как социального , так и личного. Покорное принятие конфликта — характерная черта нашего общества. Между тем только сотрудничество является способом существования любого общественного организма. А именно этому и не учат в школе, пропитанной духом соперничества.

Те, кто принимает активное участие в политической жизни, пользуются популярностью. Однако большинство учащихся и студентов остаются равнодушными к политике. Не виновата ли в подобной политической апатии наша система образования, основанная на механическом заучивании? Нам нужны трезвомыслящие либералы и разумные консерваторы, но мы боимся включать общественные проблемы в школьные программы. Люди не задумываясь голосуют за политиков, которые сулят однозначные и легкие ответы на все вопросы, быстрые решения и привлекательные образы, что не имеет ничего общего с демократией.

И еще: до тех пор пока ребенок будет фактически оставаться для нас пустым сосудом, который надлежит заполнить фактами и цифрами, пока мы не перестанем видеть в нем своего рода компьютер с определенной программой, мы будем по-прежнему возмущаться перегруженной анахронизмами системой образования, которая между тем призвана служить одним из основных демократических институтов общества, от которых зависит его дальнейшая судьба.

Думать и действовать — сообща

Каким будет потенциал образования, если мы активизируем мышление, откажемся от зубрежки и актуализируем программы? Давайте проследим, как мышление — основная функция человеческого мозга — постепенно оказалось вытесненным на задворки обучения.

Да, социальные и технические проблемы, стоящие перед обществом, требуют огромных усилий, однако же складывается впечатление, что человек прорвется в глубь космоса раньше, чем избавится от расовых и этнических предрассудков. Развитие социального мышления — процесс неизмеримо более сложный, чем развитие мышления технического, но к сожалению, в школах значительно большее внимание уделяется именно последнему. Те учащиеся, которые научились социальной ответственности в школе, умеют помочь другим в решении проблем как на индивидуальной, так и на групповой основе, способны справиться и с более серьезными социальными задачами. Мы должны шире использовать коллективные методы обучения, чтобы дети учились думать и действовать сообща, могли правильно воспринимать возложенную на них меру социальной ответственности.

Будучи неудачником, невозможно научиться социальной ответственности, умению мыслить и самостоятельно решать жизненные проблемы. Школы должны предоставлять реальный шанс на успех всем ученикам без исключения. Жизнь изобилует проблемами, не имеющими однозначного решения, а значит, учащимся необходимо научиться философски воспринимать любую противоречивую ситуацию, а в ряде случаев подобная неоднозначность может стать положительным жизненным стимулом.

Мы должны ставить детей перед необходимостью продумывать всевозможные проблемные ситуации, тем самым значительно снижая роль определенности и заучивания в образовании. Знания, основанные только на запоминании фактов, — всего лишь суррогат образования и ничего не стоят, если не подкреплены идеями и самостоятельностью мышления.

Решил — сделал

Надо не только поощрять детей безбоязненно расспрашивать обо всем, что им непонятно. Мы должны научить детей принимать решения и этим решениям следовать. Время от времени ко мне обращаются пациенты, потерпевшие неудачу в той или иной области; их угнетает то, что они не могут сделать правильный выбор в неоднозначных ситуациях. Часто человек как будто обладает и внутренней силой, и умением правильно оценивать факты, и способностью делать верные выводы, однако принять решение он все-таки не в состоянии. Я считаю, что причина здесь кроется в недостатке подобного опыта. Раз решение принято, его надо выполнять, а для этого нуж-на вера в свои силы. Как правило, если человек был неудачником в школе, он не верит в себя. В школе должны проводиться серьезные дискуссии по вопросам, которые требуют от учащихся принятия решений. Например, стоит ли отложить на некоторое время поступление в колледж и поработать в сфере обслуживания; надо ли сочетать обучение в школе с работой; остаться под родительским кровом или уехать учиться, работать, путешествовать. Следует основательно обсуждать и вопросы любви, брака, секса. К сожалению, школа, кототорая могла бы стать форумом для серьезных дискуссий, мало, а то и вовсе не помогает учащимся находить ответы на эти и другие социальные вопросы, которые в будущем потребуют от них здравых решений, иначе им придется нести тяжелое бремя последствий.

Школа в первую очередь должна оказывать помощь учащимся в оптимальном выборе программы обучения. И хотя в большинстве школ действует институт психологов-консультантов, непосредственная задача которых — помогать учащимся в выборе наиболее подходящих предметов для изучения, нередко выбор этот бывает поспешным и необдуманным. По мнению учеников, беседы с консультантами слишком непродолжительны и поверхностны, что зачастую приводит к торопливым решениям, которые в свою очередь оборачиваются в будущем целой серией ошибок в выборе образования и профессии. Неспособность планировать и принимать решения частично является следствием тою, что в школе людей не научили самостоятельно рассуждать. Неотъемлемой частью принятия решения являются процесс постановки проблемы, анализ различных альтернатив и, наконец, оптимальный выбор, при этом всегда остается возможность преоценки. Когда условия изменяются, а так оно и бывает, надо пересматривать решение, которое не должно быть безапелляционным, в противном случае человека ждут трудности, а порой и несчастья.

В системе, где поклоняются фактам, трудно спорить с учителем, который строит свое обучение на безапелляционной основе. Как правило, в школах, где обучение ведется по схеме факт-ответ, учителя и ученики находятся в конфронтации друг с другом. В этой борьбе учителя неизменно одерживают верх, поскольку им известны ответы на их же собственные вопросы, в то время как ребенок не в состоянии противопоставить их вопросам свои идеи. В любом споре побеждает учитель, как бы ученик ни доказывал несуразность такой практики. Учитель идет на подкуп учащегося, выставляя ему отличные оценки за запоминание фактов. Перед мыслящими учениками встает дилема: стоит ли проявлять самостоятельность мышления и выступать против рутины или лучше не рисковать и надежно гарантировать себе высокие баллы.

Куда проще держать язык за зубами, получив за это «взятку». Бездумное, напичканное фактическим материалом образование — главный источник дисциплинарных проблем, а «надежные» рекомендации административных верхов остаются по-прежнему незыблемыми, несмотря на растущее количество неудачников. До тех пор пока не возникнут сомнения в этом традиционном несостоятельном подходе к делу, все останется по-старому. Ведь учителя бессильны что-либо изменить по своей воле, хотя многие из них видят корень зла в методике преподавания. Но если те, кто определяет принципы образования, осознают опасность сложившегося на сегодняшний день положения, станет возможным прекратить уже ставшее традиционным противостояние учеников и учителей.

И опять нам не избежать проблемы актуальности обучения. Когда преподавателями используется тесно связанный с жизнью материал, а от учеников требуется его осмысление, отпадает необходимость в давлении извне, например запугивание низкими оценками. Самостоятельное мышление способствует тому, что у учащихся возникает чувство причастности и приверженности школе, поскольку они видят в учении смысл. Благодаря возникновению добровольной, внутренней взаимосвязи между учителем и учеником устанавливается подлинный контакт, устраняющий извечные конфликты.

Такой тип образования психологически оправдан, так как связывает со школой положительные эмоции, сопровождающие процесс решения проблем. Учащиеся, которым решение проблем приносит радость и удовлетворение и которые находятся с учителем в творческом союзе, не причиняют неприятностей школе. Радость и заинтересованность в учебе удерживают их от антисоциальных проявлений и ухода в себя. Однако есть еще немало людей, которые с недоверием относятся к интересному образованию и сотрудничеству между учеником и учителем, а попытки учащихся самостоятельно отвечать на вопросы, поставленные жизнью, вызывают у них подозрительную реакцию. Если этим людям удается одержать верх, образование не сможет помочь обществу в решении многих сегодняшних проблем. Неудачников больше всего там, где обучение ведется в отрыве от жизни и не основывается на мышлении. Уже в младшем школьном возрасте происходит деление на слабых и сильных учащихся. Необходимо приложить все усилия, чтобы эта практика стала неприемлемой. И те, кто учится хорошо, и те, у кого на сегодняшний день не все идет гладко, должны учиться с одинаковой заинтересованностью, в противном случае мы не добьемся никаких позитивных перемен.

 У. Глассер, фрагмент из книги "Как сохранить и улучшить память".

Комментарии

Чтобы участвовать в обсуждении, нужно зарегистрироваться на сайте.

2013 – 2018 © Валерий Чугреев